В прошлом году глава РК Артур Парфенчиков вручил почетному гражданину Карелии Игорю Лейтису орден «Сампо» — за особо выдающиеся заслуги перед республикой, благотворительность и социальную ответственность. Это уже не первая награда Лейтиса за активное участие в развитии региона — ранее он был награжден медалью Марка Пименова и медалью «За заслуги перед Республикой Карелия». Владелец одного из крупнейших многопрофильных холдингов страны более 20 лет вкладывает силы и средства в развитие Северного Приладожья, и Сортавала преображается в последние годы в том числе его усилиями. О том, чем его привлекает Карелия и почему бизнес — это не всегда про деньги, Игорь Лейтис рассказал в интервью ДК.
Не про суету, а про глубину
История про Карелию и Лейтиса — это больше про бизнес или про благотворительность?
Если совсем честно, то все самое важное в жизни никогда не укладывается в одно слово. Это не только бизнес. И не только благотворительность. Это история личного чувства, которое однажды возникает между человеком и землей. Вот с Карелией у меня случилось именно так.
Когда я впервые оказался здесь, очень остро почувствовал: это место не про суету, не про внешний блеск, а про глубину. Про тишину, которая разговаривает с человеком сильнее любых слов. Про воду, камень, лес, северный свет. В Карелии нельзя жить на полсердца. Либо она тебя не принимает, либо становится частью твоей судьбы.
С чего все началось?
С очень скромной истории: с нескольких коттеджей, небольшой гостиницы, с хозяйства, которое потом стало сердцем будущего зоопарка. Тогда, в 2004 году, это была еще база отдыха «Черные камни», а не тот большой курортный комплекс на берегу Янисъярви, который люди знают сегодня. Главное — с самого начала мне хотелось не просто построить объект, а создать место, куда человек приезжает и вдруг вспоминает, что он живой. Что можно проснуться утром не от звонка телефона, а от тишины озера, от запаха дерева, от ощущения, что мир не обязан быть жестким.
Начальной идеей «Черных камней» был отдых «для своих», или вы уже тогда увидели перспективы внутреннего туризма?
Конечно, в те годы не было такой моды на внутренний туризм, не было даже той инфраструктуры, к которой все привыкли сегодня. И в этом, наверное, была особая чистота замысла. База отдыха строилась не как модный продукт под готовый рынок, а, скорее, из внутреннего понимания, каким должен быть настоящий отдых. В котором есть достоинство, тепло, семейность, тишина и ощущение дома. В этом смысле сначала это действительно была история почти «для своих».
Из базы отдыха «Черные камни» со временем вырос целый курортный мир. Появились новые форматы размещения, пространства и смыслы. Рядом вырос «Карельский зоопарк», и это вообще изменило саму философию места: сюда стали ехать не только за комфортом, но и за эмоцией, за встречей с живой природой, за семейной памятью.
Зоопарк задумывался изначально? Это окупаемый проект или затратная история?
Зоопарк, конечно, не родился как строчка в инвестиционной модели. Такие вещи вообще не рождаются из таблиц. Сначала была любовь к месту, к природе, к самой идее живого пространства, где человеку и животному не тесно. А уже потом пришло понимание, что здесь может появиться большой, серьезный, настоящий зоологический проект.
Меня всегда вдохновляла в зоопарках философия открытого пространства, среда, где у животного есть воздух, рельеф, вода, расстояние, где оно не выставлено напоказ, а живет. Поэтому «Карельский зоопарк» получился не «развлечением на час», а отдельным миром, в который вложено огромное количество труда, заботы и ежедневной ответственности.
Если говорить об окупаемости, классический зоопарк — история дотационная. И наш тоже. Это не про легкие деньги и не про быструю отдачу. Это про ежедневные расходы, про ветеринаров, корма, специалистов, условия содержания, ответственность без выходных. Но есть вещи, которые нельзя мерить только кассой. Когда ребенок впервые видит живое благородное животное не в картинке, а в нескольких шагах от себя, когда в человеке просыпается чувство бережности к миру — это тоже результат. И для меня он очень важен.
Государство помогает?
Я бы сказал так: когда власть и бизнес слышат друг друга, регион получает гораздо больше, чем каждый по отдельности. Такие проекты очень трудно нести в одиночку морально, организационно, инфраструктурно. И если вокруг есть понимание, это уже большая помощь. Но основная ответственность за такой объект, конечно, лежит на нас.
История про достоинство места
Почему Сортавала оказалась в центре вашего внимания?
Сортавала для меня — вообще отдельная тема. Это не просто точка на карте. Это место с достоинством, с редкой северной красотой и очень непростой судьбой. Здесь слишком многое пережито, слишком многое утрачено и слишком многое еще можно вернуть. Здесь нужно не просто строить, здесь нужно бережно поднимать то, что когда-то было настоящим.
Можно было построить еще один туристический объект, это было бы проще и понятнее с точки зрения бизнеса. Но когда видишь Сортавалу — красивую, талантливую, историческую, но местами нуждающуюся в заботе — становится ясно: здесь нужна не только новая экономика, здесь нужно вернуть городу уважение к самому себе.
Меня всегда очень трогает, когда город перестает стыдиться собственной памяти. Когда у него появляется осанка. Поэтому Дом Берга, набережная, общественные пространства, объекты для спорта и горожан — это, по сути, одна история. История не про квадратные метры, а про достоинство места.
Расскажите о проекте на берегу Ладоги. Как нашли решение, каким он должен быть?
Для меня этот проект был не про «освоение территории», а про возвращение берега городу. Про то, чтобы место, которое долгое время выглядело как шрам, стало точкой притяжения. Когда смотришь на Ладогу, невозможно относиться к ней как к фону. Это не декорация. Это характер, масштаб, сила. И все, что появляется на таком берегу, должно говорить с этой силой уважительно. Поэтому решение складывалось не из набора коммерческих функций, а из логики самого места. Если это берег, значит, здесь нужен достойный причал, нужен речной вокзал, нужна понятная инфраструктура для людей, нужен красивый и удобный выход к воде, нужен променад, нужна жизнь, а не руина.
На ваш взгляд, справляется ли Сортавала с возросшим потоком туристов?
Любой успех имеет цену. Когда в маленький город приходит большой поток людей, это одновременно и шанс, и испытание. Появляются рабочие места, оживает бизнес, растет интерес к территории, город звучит на всю страну. Но одновременно растет нагрузка на дороги, парковки, коммунальную систему, общественные пространства, на сам ритм жизни людей.
Сортавала, на мой взгляд, с этим потоком справляется достойно, но не без напряжения. И здесь очень важно не впасть в опасную иллюзию, что турист сам по себе все решит. Не решит. Если город не развивает инфраструктуру, общественный транспорт, парковочное пространство, благоустройство, культурную среду, если не думает о жителях — туризм начинает раздражать, а не развивать.
Я вообще убежден: хороший туризм начинается не с туриста, а с уважения к местному человеку. Если жителю удобно, красиво, чисто, если он чувствует, что город развивается и для него тоже, тогда и гость это чувствует. А если у человека возникает ощущение, что его город превращают просто в открытку для чужих фотографий, — это путь в никуда.
Меценатами не рождаются
Часть ваших проектов в Карелии не имеет коммерческого потенциала. Почему вы считаете важным вкладываться в них?
Потому что далеко не все в жизни должно приносить прибыль в прямом смысле этого слова. Есть вещи, которые должны приносить достоинство. Память. Красоту. Уважение к месту. Надежду.
Что такое Дом Берга? С точки зрения сухого расчета — не самый очевидный объект для вложений. А с точки зрения города — это возвращенное лицо. Что такое гребная школа? Это не просто стены и ремонт. Это продолжение спортивной судьбы детей, у которых должен быть шанс расти не в разрухе, а в уважении к собственному труду. Что такое памятник или благоустроенная набережная? Это знак того, что город нужен не только как рынок услуг, но и как культурное пространство, как дом.
Я вообще считаю, что у предпринимателя есть момент внутреннего взросления. Сначала ты учишься зарабатывать, строить, отвечать за результат. А потом однажды понимаешь: этого мало. Деньги сами по себе не делают человека ни больше, ни выше. Вопрос в том, куда ты направляешь свою силу. Если она работает только на тебя — это одна история. Если она начинает работать на людей, на город, на детей, на память, на красоту — это уже совсем другая мера жизни.
На ваш взгляд, сложилась ли у российского бизнеса культура меценатства?
Я думаю, культура меценатства у нас есть, но она еще очень личная, не до конца оформленная как общая традиция. У нас много людей, которые реально помогают: школам, больницам, храмам, музеям, детям, животным, городам. Но часто они делают это тихо, без громких слов. И, может быть, в этом даже есть свое достоинство.
Другое дело, что меценатство не рождается по указанию и не появляется из хорошего пиара. Оно рождается тогда, когда у человека возникает внутренний разговор с самим собой: ради чего все это? Ради очередной цифры? Ради еще одного актива? Или ради того, чтобы после тебя в мире осталось что-то человеческое?
Как бизнесмен становится меценатом?
Мне кажется, для настоящего меценатства нужны три вещи. Первая — личная зрелость. Вторая — любовь к месту, к людям, к своей стране, не на словах, а по-настоящему. И третья — понимание, что деньги не являются конечным смыслом. Они — только инструмент. А вот что ты этим инструментом создаешь, уже и определяет твой настоящий масштаб.
В конце концов, любой бизнес когда-нибудь заканчивается отчетом. А человеческий поступок — памятью. И вот память, как правило, живет дольше.
